Напев коротких слов призыв из тихой дали

Порой ловлю впотьмах

Он мне любовь дарит в сегодняшней печали

Надежду в завтрашних скорбях

Слова где "эль" в конце как отзвук небосвода

О простота

Трель вдумчивых небес хмель вожделенный меда

Как хмель душист как трель чиста

Перевод М. Яснова

Марей была нежна прелестна и дика

Любила ли бог весть но я жил ей одною

Порою и теперь ловлю издалека

В потемках памяти видение родное

И губы чувствую губами и хрупка

Я чувствую рука белея надо мною

Рука ласкавшая лицо мне ледяное

Инфанты и святой редчайшая рука

Кого теперь обняв ты спишь любовь былая

Зимой порой любви когда пурга метет

И холодно двоим и мерзнет пешеход

В рыдающем бору и слышит замерзая

Смех эльфов и ветров трубящих вперебой?

Тебе не чудится ли ночью голубой

Что звезды умерли остыв как мы с тобой?

Перевод Б. Дубина

Губы ее приоткрыты

Солнце уже взошло

И проскользнуло в комнату

Сквозь ставни и сквозь стекло

И стало тепло

Губы ее приоткрыты

И закрыты глаза

А лицо так спокойно что сразу видно какие

Снятся ей сны золотые

Нежные и золотые

Мне тоже приснился сон золотой

Будто с тобой

У древа любви мы стоим

А под ним

Ночью безлунной и солнечным днем

Время подобно снам

Там котов ласкают и яблоки рвут

И темноволосые девы дают

Плоды отведать котам

Губы ее приоткрыты

О как дыханье легко

Этим утром в комнате так тепло

И птицы уже распелись

И люди уже в трудах

Тик-так тик-так

Я вышел на цыпочках чтоб не прервать

Сон ее золотой

Перевод М. Яснова

Никни никни Офелия белым венком

Плыть и плыть тебе к лилиям вдоль очерета

Где бескровные Гамлеты бродят тайком

И выводят на флейте мелодию бреда

Долго плыть тебе к мертвым в ночную страну

Чтоб Геката улыбку печально гасила

Если скромный веночек пускает ко дну

Непреклонных Сафо безоглядная сила

За Левкатом сирены Пернатый народ

Мореходов морочит их птичья повадка

И никто не воротится в водоворот

Где три ласковых голоса пели так сладко

Перевод А. Гелескула

Презренный, как-то раз я подглядел тайком,

Как Линда в зеркале собою восхищалась.

И вот я покорен прекрасным двойником —

Изменника во мне открыла эта шалость.

Я прежде полагал, что нет ей равных, но

Мне зеркало в тот миг на все глаза открыло;

И сердце дрогнуло мое, соблазнено

Лицом, которое теперь мне тоже мило.

С тех пор я сравнивать пытаюсь без конца,

Едва захочется ей в зеркало всмотреться,

Два вожделенные, два юные лица,

Но выбрать не могу — нет смелости у сердца.

Да, я в сомнении твержу себе: ответь,

Неужто копия милей оригинала?

Я вижу, что она готова умереть,

Чтобы еще живей ее сестра предстала.

Я попросту пленен волшебным двойником,

Всей этой точностью, почти невыносимой,

Всей этой живостью и лживостью притом,

И каждой черточкой, мучительно красивой!

Но жизни не дано расплавить льда зеркал,

Все застывает в нем — и зеркало без меры

Не раз дурачило того, кто полагал,

Что любит женщину, но был в плену химеры.

Перевод М. Яснова

Я порой вспоминаю забавный куплет

Никуда от него не деться

Если сердце ищет другое сердце

То это сердце и есть то сердце

Вот и я раздваиваюсь

Ибо я одинок

Я хотел бы уехать в город далекий

И жить-поживать Может чьи-то строки

Мне навеяли образ что в городе вечная ночь

Или мне это только метится

И я от себя самого убегаю прочь

Меня привлекает неведомость этой мглы

Мне бы стать орлом поскольку только орлы

Могут видеть солнце

В стране где оно не видно

Однако ночь безысходна луна больна

И только кричащим совам

Во тьме не спится

Или мне это только метится

Ибо я раздвоен

Кто знает что будет

Величье вечно

Двуличье вечно

Смерть бесконечна

Вовсе не надо

Пытать грядущее

Даже если мы можем

Прозреть грядущее

Вовсе не надо пытать грядущее

Не лучше ли попросту жить наслаждаясь

прохладой вечерней

Дремать и мечтать что любой из надежд

достоверней

Если что у меня и было так сердце из плоти

Я принес его к алтарю

Исполняя обет

Но увидел одно серебро

Серебро под тусклыми взглядами

Богородиц

А еще я увидел словно впервые

Золотые сердца Иисуса и Девы Марии

Святые сердца из мрамора

И из гипса

Которых так много в соборах

Я был пристыжен

И запрятал поглубже сердце из плоти

Сердце мое такое

Окровавленное живое

И потом я вышел со страхом глядя

Как сердца

x x x

У вас языческое имя и чуть-чуть

Претенциозное — и в этом ваша суть;

Оно как раз для вас и тайн своих не прячет:

В испанском языке "хорошенькая" значит,

И дышит нежностью в немецком языке —

Оно готово на апрельском ветерке

Волшебной липою, певучей, обернуться,

В чьем легком шелесте ночные духи вьются.

Оно красивей всех известных мне имен!

Им в Древней Греции был город наречен:

Он некогда расцвел, подобный райским кущам,

Среди цветущих роз на Родосе поющем.

Перевод М. Яснова

x x x

_Л_егчайшей тенью вы слетаете опять

_И_словно нехотя пытаетесь играть

_Н_октюрн или романс, в котором сердце тонет, —

_Д_а так, что гаснет звук, лишь палец клавиш тронет,

_А_ пианино вслед, как плакальщица стонет.

Перевод М. Яснова

x x x

Почти погост, вороний град,

Тоска и зной тебя томят.

Как ты, столь странно нареченный,

Соединен с моей Мадонной,

С моей Смиренницей, чей взгляд

Опущен долу, потаенный?

Ту, чьи уста всегда молчат,

Я увенчать готов короной.

Печальница, сама как тень,

Как сонный город в жаркий день,

Темноволосая Тихоня, —

Я видел, этот ротик ал,

Подобно свежей анемоне;

Жаль, что я сердца не видал

И вовсе не был в Каркассоне.

Перевод М. Яснова

За жемчугом речным вниз головой сквозь воду

То голубую то как охра в непогоду

Тень впереди тебя летит в стальную мглу

Рога трубят Тра-ра ветра гудят У-у

Вниз головой глаза открыты промельк плоти

И ноги буквой "V" распахнуты в полете

А корабли плывут волне наперерез

И поезд берегом ползет прополз исчез

Перевод М. Яснова

ИЗ "РЕЙНСКИХ СТИХОВ", НЕ ВОШЕДШИХ В КНИГУ "АЛКОГОЛИ"

Слетались облака и стаи птиц ночных

На кипарисы Бриз кружил благоговейно

Как у возлюбленных сплетая ветви их

Как романтичен был тот домик возле Рейна

С такими окнами большими и с такой

Крутою крышею где флюгер басовито

Скрипел в ответ на шепот ветра Что с тобой

А ниже на дверях была сова прибита

Над низкою стеной бриз пел и выл взахлеб

А мы болтали и читали то и дело

На камне выбитую надпись в память об

Убийстве Ты порой на камне том сидела

 — Здесь в тысяча шестьсот тридцатом убиенный

Почиет Готтфрид молодой

В душе невесты он пребудет незабвенный

Усопшему Господь навек даруй покой —

Гора вдали была обагрена закатом

Наш поцелуй как сок смородиновый тек

И ночь осенняя мерцающим агатом

В слезах падучих звезд легла у наших ног

Сплетались крыльями любовь и смерть над нами

Цыгане с песнями расселись у костров

Мчал поезд глядя вдаль открытыми глазами

Мы вглядывались в ночь прибрежных городов

Перевод М. Яснова

С небес вернулся Феб; пора на отдых Флоре;

К Цитере ластилось раскатистое море,

И белокурая пособница страстей

Венера слушала, как гимн слагают ей.

Олимп наполнился. Но Громовержец вскоре

Обеспокоенно возвысил голос в хоре —

Он перепуганных зовет своих детей:

Грозит бессмертным смерть, грядет исход их дней!

И небо вздрогнуло от слухов непривычных,

И пробил смертный час для всех богов античных,

И чей-то крик взлетел до самых облаков:

"Родился Иисус! Его настало время!

Бессмертен только он, рожденный в Вифлееме!

Пан умер! Умер Пан! И больше нет богов!"

Перевод М. Яснова